Нина Курзанова
Вы мимо Старой Ладоги поедете? - спросил военный, подбегая к водителю "полуторки". Услышав утвердительный ответ, попросил: - Подвезите танкиста, он из госпиталя домой едет...
- Вот проклятая война, - заметила одна из женщин, сопровождавших груз, - сорок седьмой год идет, а раны все еще залечивают...
- Тут особый случай, - отозвался военный и поспешил к вокзалу. Вскоре вернулись втроем. Двое помогли третьему сесть, душевно распрощались, и машина тронулась.
В старой Ладоге молодому танкисту помогли сойти с высокой подножки автомашины, он огляделся и радостно выдохнул: "Вот я и дома!"
Здесь Петр Антипов не был шесть лет, с сорок первого, когда уходил на фронт.
Сердце сжалось от нахлынувших чувств, и он огромным усилием заставил непослушные ноги повернуть на знакомую с детства тропу.
Минувшие шесть пет оказались для молодого парня, мечтавшего стать лесоводом, полными суровых испытаний. Первое из них стрелок-радист танка пережил в блокадном Ленинграде - испытание голодом, холодом, обстрелами. Потом из осажденного города по Дороге жизни он и его однополчане двинулись навстречу боям.
И не пересчитать, сколько их было в военной судьбе Петра Антипова - затяжных оборонительных боев, стремительных и дерзких разведок боем и изнурительных "рядовых" атак! Четыре раза горел в танке - не сгорел, бывал в страшных переплетах - выходил живым.
Защищал родную Ленинградскую землю, потом военная судьба бросила на
Брянский фронт и под Сталинград. Котлубань, Саратов, Котельниково...Участвовал
в форсировании Десны и Сожи. Огненные версты войны вели все дальше на запад,
а на груди становилось все больше наград за отвагу и храбрость. И вот в
январе 1945 года Петр подошел к перекрестку своей судьбы. Было это на польской
земле. Группа наших танков шла без разведки в бой. Он оказался коротким,
но яростным: фашисты были к нему готовы.
Чудом уцелевший в огненной перепалке, но задетый автоматной очередью, Петр увидел неподалеку блиндаж и решил укрыться в нем. С трудом сделав перебежку от своего горящего танка, он упал в узкий проход укрытия, которое оказалось полно... фашистов. Вероятно, они ждали сигнала к атаке и, ошарашенные встречей, прикладами стали толкать раненого танкиста все дальше вниз. И вот он упал на дно блиндажа. Один из немцев для верности пустил еще и несколько пуль в распластанное тело...
Сколько времени прошло, сколько раз клочок земли переходил из рук в руки, танкист, конечно не знал. Много позднее стало известно, что пролежал он в немецком блиндаже пять суток. Без воды, без пищи, израненный и обмороженный.
И все же он был жив, если можно было назвать живым это неподвижное, истерзанное пулями и осколками, замерзшее и слабеющее тело. И все же он был жив, раз услышал вверху бой, раз сумел потом собрать силы и хрипло отозваться на русскую речь: "Здесь есть кто?" Он наверняка еще был жив, если понял, что его понесли, и почувствовал нестерпимую боль. Танкист увидел маленький квадратик света, который все рос и вот уже стал огромным, как само небо. Колючим светом ударило в глаза, и умирающий боец закрыл их...
Больше двух лет врачи военных госпиталей боролись за жизнь молодого парня. Он перенес уже десяток мучительных операций, а угроза жизни все не миновала. Ему ампутировали левую руку по самое плечо, а на правой кисть, Но не заживали раненые и обмороженные ноги. Страшное слово "гангрена", казалось, висело в самом воздухе над его койкой. Не сразу решились врачи на ампутацию обеих ног, но когда хирурги объявили Петру, что больше откладывать нельзя, он, стиснув зубы, сказал одно слово: "Режьте!" Ведь так хотелось жить.
...И вот он неуверенной походкой, на протезах, подходит к родному дому. И именно с этого дня и часа, можно сказать, начался отсчет его новой дороги к новой, неведомой для него жизни. Когда вопрос "Как выжить?" сменился для него на другой: "Как же теперь жить?" Мучительные думы об этом долго терзали его, и он не находил ответа, не видел выхода...
Но был он среди людей и сам оказался крепким орешком, человеком сильной воли. Многие земляки Петра Григорьевича знают о его жизненном подвиге мужества уже в мирные годы. Он сумел заставить себя заново научиться всему: самостоятельно есть, пить, передвигаться. В кровь раздирая вчерашние рубцы, он натирал новые, проходя в день по несколько километров на протезах. И при этом еще шутил: "А мне казенных сапог не жалко, а болячки заживут".
Дальше - больше. Осмелел настолько, что пошел снова в лесной техникум, откуда уходил на фронт. Позднее заочно закончил лесотехническую академию, стал лесоводом. И своей любимой работе отдал без малого сорок лет жизни, творческого труда. Заслужил звание Героя Социалистического труда.
Коллективом лесничества, руководимым П.Г.Антиповым, проделана огромная работа по защите и преумножению лесных богатств нашего края, зеленой оздоровительной зоны вокруг города, куда ежегодно высаживались ценные породы - лиственница, ель, сосна, дуб.
Но не только за это чтят и помнят земляки нашего волховского Мересьева. А еще больше за пример его жизненной стойкости, за русский характер, за беспримерное мужество.
Петр Григорьевич Антипов и при жизни был живой легендой, живой достопримечательностью нашего города, нашего края. Теперь, когда его нет, жизненный подвиг героя войны и труда воспринимается еще значительнее, зримее. Быль о его героизме по-прежнему волнует людей. Его подвиг, длиною во всю жизнь, просится в песню, А стихов ему посвящено немало. В стихотворении почетного гражданина Г. Волхова О.С.Кравченко есть такие слова:
Соловьи поют,
Лес качается,
Быль геройская
Не кончается.
Стоят русские леса. Богатство наше, сила и здоровье. Живет в народе добрая молва о человеке, который своими многотрудными усилиями создавал зеленую красоту, зеленый наряд города. Остались его ученики и последователи. Его дети и внуки. Геройская быль продолжается. Жизнь продолжается.
