Статья Альфреда Брема
9 марта 1862 года я с новым другом своим фон Аркель д'Аблайнгом покинул деревушку Умкуллу, скрытую в кустах паркинсоний, и поехал к горам на северо-западе Абиссинии1. Герцог Саксен-Кобург-Готский поручил мне и моему спутнику приискать лучшие места для охоты и сделать различные приготовления для его пребывания.
Все европейцы в портовом городе Масауе, знакомые с этой страною, единодушно полагали, что для этого лучше всего возвышенная равнина Мензы, и оттого я решился посетить сперва эту часть гор. Мы ехали по Самхаре в глубокой долине Хор, единственному пути к горам. Сначала путь лежал по проложенной дороге, которая вдали от деревни делится на многие тропы. Одна из них ведет в долину Эйлет, другая в Асус, а третья к Мензе и северной части Самхары.
Третий день мы ехали по обширной равнине, почва которой пропитана солью и оттого поросла только верескообразными растениями с великолепными синими цветами. На этой равнине очень охотно водятся страусы и гордые антилопы ариксаны, с которыми я ознакомился в первый раз через несколько дней.
Тут мы увидели первые стада обитателей Мензы. Они сошли с гор, чтобы воспользоваться травою, растущей в Самхаре. В сумерках мы достигли минерального источника, вытекающего у подошвы самых гор. Утром мы перешли через холм и вскоре прибыли в Хор-Мензы, тропическую горную долину.
____________________________________________
1 Современная Эфиопея. Прим. ред. 1996 г.
=
Долина Мензы принадлежит населению деревни, лежащей на возвышенной равнине. Приблизительно на середине долины находится котловина, окруженная высокими горами и занятая полями. Это место называется Лаба. На одном из горных склонов видны совершенно белые круглые конусы. Это могильные холмы абиссинцев, каких не находится во всей остальной Африке. На обширном круге около могилы складывают стену. В окруженное ею пространство насыпают высокую кучу крупных и мелких камней, поверхность которой покрывают белыми кусками кварца. В тропическом климате зелень развивается роскошно, и оттого белые курганы резко отделяются от темного основания. Самые гробницы составляют убедительное доказательство глубокого чувства, и по ним видно, что горные жители Африки, несмотря на свою грубость, глубоко почитают умерших.
Наш проводник, немецкий купец из Масауи, повел нас в хижину знакомой ему старушки. Там мы сложили наши вещи и устроились в жилище, которое нам следовало занимать несколько времени. Менза мне очень понравилась, и оттого я решился приказать построить там хижины для герцога и его спутников. При этом мне много помогал отец Филиппини, принадлежащий к миссии, очень деятельной в Абиссинии. Он не только отлично знал нравы и обычаи жителей Мензы, но также любил благородную охоту, следовательно, был для нас полезен во всяком отношении.
В деревне Менза около ста хижин. Все они походят на пекарские печи и состоят из беспорядочной кучи прутьев. Гибкие, довольно толстые отпрыски составляют остов, на который накидывают прутья. Жители никогда не стараются сделать эти дурные постройки непроницаемыми для воды; дым выходит из хижины, а дождь проникает в нее совершенно свободно. В такую пустую внутри кучу прутьев вступают через маленькую низкую дверь.
Постель состоит из ряда палок, положенных на перекладины, опирающиеся на вилкообразные колья. Такая кровать обыкновенно прикрыта особою хижинкой, также из прутьев. Но и эта маленькая крыша нисколько не предохраняет от дождя. Домашняя утварь состоит из нескольких глиняных горшков, камня, необходимого для растирания зерна, большого горшкообразного сосуда из высушенного ила для хранения зерна, крайне плохого топора и нескольких кожаных мешков.
Жилище одного семейства или же многие хижины окружены тернистою изгородью. Обыкновенно пространство, ограниченное такою изгородью, обращено в огород, в котором разводят исключительно табак. Это благородное растение курят и жуют горцы обоего пола очень охотно.
В Мензе есть и общественное здание, церковь. Она состоит из хижины, построенной несколько иначе, но подобной же архитектуры, как обыкновенные жилища. Церковь скрывается между двумя курганами, которых белые конусы видны уже издали. В самый храм я не входил, потому что туда впускают только по воскресеньям, и я в каждый праздник был или нездоров, или чем-нибудь занят.
Между обеими частями селения стоит тысячелетняя сикомора, под которой я хотел устроить герцогский лагерь. Мне, однако, помешали исполнить это. Торжественным шествием ко мне прибыли старейшины селения и попросили не осквернять святости дерева, потому что, пока существует Менза, под ним собиралось все племя для совещаний и всякий считает его священным. Депутаты говорили так серьезно и с таким достоинством, что я, после немногих доводов, отказался от своих намерений, тем более, что знал по прежним моим путешествиям по внутренней Африке, как глубоко уважают подобные деревья, и мне были известны неприятные последствия оскорбления такой святыни.
Мензы -- люди красивые, хорошо сложенные и с кожей различных оттенков бурого цвета. По чертам лица они походят более на кавказское племя, нежели на настоящих негров. Волосы у них несколько курчавы, но не как шерсть негров, борода жидка, зубы совершенно белы.
Мензы преимущественно скотоводы, и вся их жизнь в полной зависимости от стад. Земледелием они занимаются по крайней необходимости и в очень малых размерах.
Как и у всех кочующих народов внутренней Африки, все их старания заключаются в стремлении сохранять и размножать стада. Уходу за скотом менза учится с раннего детства. Уже мальчиком он ходит с отцом или старшим братом за стадом, а юношей становится пастухом. Менза считает себя тем умнее, чем лучше он умеет обращаться со скотом, и тем счастливее, чем многочисленнее его стада. От числа голов рогатого скота зависит его богатство и общественное положение.
1865
